Главная · Интернет магазин · Новости · Контакты · Поиск · Карта сайтаThursday, June 29, 2017
Навигация
Главная
Интернет магазин
Видеонаблюдение
Спутниковое телевидение
Спутниковый интернет
Библиотека
Файловый архив
Часто задаваемые вопросы
Фотогалерея
Контакты
Поиск
Проверить свободный домен
Определить тИЦ и PageRank
§ 3. Статистика политических репрессий

Она ведется с 1918 г., но является неполной, противоречивой и неоднородной. В нее включены как злоупотребления режима, ныне расцениваемые в качестве политических репрессий, так и виновно совершенные преступления, субъекты которых до сих пор остаются нереабилитированными. Доля последних очень невелика. Есть основания полагать, что удельный вес названных лиц в 1918-1928 гг. составлял в среднем не более 10-15%, в 1929-1938 гг. - около 1-2%, в годы войны и сразу после нее - в пределах 5-10%. Даже после принятия нового законодательства о государственных преступлениях (1958 г.) доля реально виновных в их совершении (т.е. тех, которые не могут быть реабилитированы) не превышает 25-50% в структуре зарегистрированных деяний. Более того, речь ведется лишь о статистике преступлений т.е. квалифицированных следствием и судом деяний, отраженных в материалах уголовных дел. Но ведь основная масса репрессий осуществлялась в административном (внесудебном) порядке, по спискам, планам, по указаниям больших и малых вождей. Сознавая имеющиеся недостатки учета, тем не менее можно полагать, что динамика зарегистрированных "политических преступлений" более или менее адекватно отражает основные тенденции реальных репрессий за 1918- 1958 гг. (табл. 1 и рис. 1)

Таблица 1

Сведения о контрреволюционной преступности (1918-1958 гг.)

Сведения о контрреволюционной преступности (1918-1958 гг.) Сведения о контрреволюционной преступности (1918-1958 гг.)
Источник: отчеты ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ СССР. В некоторые годы имеются разные данные

Динамика контрреволюционной преступности (1918-1958 гг.)

Рис. 1. Динамика контрреволюционной преступности (1918-1958 гг.)

Рост "политических преступлений" обозначился уже в 1918- 1922 гг. Выше приводились данные, что только "красный" террор унес около 1,7 млн человеческих жизней. Это период ожесточенной гражданской воины. В 1925 - 1926 гг. после победы коммунистического режима в гражданской войне наблюдался некоторый спад в проведении политических репрессий. После празднования "великого десятилетия" XV съезд ВКП(б) принял курс на коллективизацию сельского хозяйства. В 1929 - 1933 гг. насильственная коллективизация, борьба с троцкистами и правыми уклонистами, развернутое наступление социализма по всему фронту усилили репрессивную деятельность режима в 6 - 8 раз. Особенно велика была доля кулаков в структуре репрессированных лиц, которая в основном не отражались в статистике ОГПУ.
Кулаки делились на три категории:
1) контрреволюционный актив подлежал уничтожению по решению "троек";
2) богатые кулаки и семьи кулаков первой категории высылались в отдаленные районы с конфискацией имущества;
3) остальные кулаки, а также середняки, бедняки и даже батраки с "прокулацкими настроениями" выселялись внутри республик, краев и областей.
Среди высылаемых была высокая смертность от голода, холода, болезней и издевательств властей. Общее число реальных жертв от раскулачивания, согласно приводимым выше публикациям ЦК КПСС 90-х годов, превышало 20 млн человек. Расправа над кулаками была генеральной репетицией перед еще более кровавыми историческими событиями. Она убедила вождей в колоссальных возможностях режима по насильственному переустройству миропорядка.

На этом "победном фоне" XVII съезд ВКП(б) в 1934 г. принял решение об окончательной ликвидации капиталистических элементов, под которыми имелись в виду все, кто хоть косвенно сомневался в большевистских авантюрах. Голос академика И.П. Павлова, написавшего в декабре 1934 г письмо В.М. Молотову, услышан не был. А он писал: "Вы сеете по культурному миру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До вашей революции фашизма не было" (Российская газета. 1995. 25 февр.). Он остался в живых, видимо, благодаря мировой известности. А вот делегатам исторического съезда не повезло. Из 1966 его участников 289 проголосовали тогда против Сталина, в связи с чем 1108 делегатов (56,4%) были потом уничтожены как враги народа (см.: Российская газета. 1995. 22 февр.). 1937-1938 гг. были новым самым большим "пиком" репрессивной большевистской деятельности. Смертная казнь доминировала.

Таблица 2

Число осужденных в 1937 г. по видам наказаний за контрреволюционные преступления
Число осужденных в 1937 г. по видам наказаний за контрреволюционные преступления

Число приговоров со смертной казнью за 1937-1938 гг. составило 82,4% от всех зарегистрированных смертных приговоров, официально вынесенных в 1918-1958 гг. (табл. 2). В. Молотов в конце своей жизни утверждал: 1937 год был необходим. Логика элементарна: революция произошла в отсталой стране, опасность фашистской агрессии велика, необходимо устранить остатки враждебных сил ( см.: Лельчук В. "37-й год был необходим" // Московские новости 1991. 5 мая.), т.е. самим уничтожить наиболее дееспособную часть народа.

В 1992 г. в архиве были обнаружены документы о плановой организации массовых репрессий в 1937-1938 гг. (см.: Геворкян Н. Bстречные планы но уничтожению собственного народа // Московские новости 1992. 21 июня.). На основе решения ЦК ВКП(б) от 2 июня 1937 г. о борьбе с врагами народа последовал приказ Наркома внутренних дел Ежова от 30 июля 1937 г о репрессировании 268 950 человек, в том числе об уничтожении 75 950 (первая категория), направлении в лагеря и тюрьмы - 193 000 (вторая категория). План был расписан по республикам, краям и областям. И это было только началом. Местные руководители, соревнуясь друг с другом, просили увеличить "лимиты" по первой и второй категориям на десятки тысяч человек. Из многочисленных просьб приведем одну, самую небольшую. "Для очистки Армении просим разрешить дополнительно расстрелять 700 человек из дашнаков и прочих антисоветских элементов. Разрешение, данное на 500 человек первой категории, уже исчерпывается. Микоян, Маленков, Литвин". Участвовал в этом и лично Сталин. Приводим его резолюцию. "Дать дополнительно Красноярскому краю 6600 лимита по первой категории. И. Сталин" Кроме первичного плана, встречных планов с мест, ЦК ВКП(б) принял дополнительный план на 57 200 человек второй категории и 48 000 - первой. И это не все. Инициатива местных партийных и советских лидеров была беспредельной.

Деятельность "троек" первоначально предполагалось приостановить 10 декабря 1937 г. Но этот срок неоднократно продлевался. Приведу по этому поводу циничное выступление начальника УНКВД Мальцева в Томске: "Партия и правительство продлили срок работы троек до 1 января 1938 г. За два-три дня, что остались до выборов в Верховный Совет (первые выборы по Сталинской конституции состоялись 12 декабря 1937 г - Прим. авт.), вы должны начать "заготовку", а затем вы должны "нажать" и быстро закончить дела... Возрастным составом я вас не ограничиваю: давайте стариков. Нам нужно нажать, так как наши уральские соседи нас сильно "прижимают"… Вы должны дать до 1.01 38 не менее 1100 человек, по полякам, латышам и другим не менее 600 человек в день, в общей сложности я уверен, что за три дня вы "догоните" до 2000 человек. Каждый ведущий следствие должен заканчивать не менее 7-10 дел в день" (История 58-й статьи//Российская газета 1993. 19 окт.).
Расправа был приостановлена лишь 17ноября 1938 г. с ликвидацией "троек" и обвинениями НКВД и Прокуратуры в злоупотреблениях и в попытке выйти из-под партийного контроля. Путем очередных политических злоупотреблений они получили свое. Центральная власть избавилась от многих свидетелей-соучастников и обелила себя.

В 1939 г. число регистрируемых репрессий снизилось в 20 раз. Но в 1940 г. репрессии вновь увеличились, а в последующем году возросли по сравнению с 1939 г. в 4,4 раза. Последний всплеск учтенных репрессий был в 1946-1947 гг., когда они обрушились на репатриированных граждан. В эти годы продолжались массовые репрессии против неугодных народов, военнопленных и репатриированных лиц, но сведения о них находились вне официальной статистики.

Зловещий 1937 г. со временем приобрел вторую жизнь в качестве серьезного политического пугала. Конечно, его повторение было маловероятным уже после 1956 г., но усеченные политические репрессии продолжались, в том числе и в новой форме репрессивной психиатрии. Любые предложения, нацеленные на цивилизованный социально-правовой контроль над криминальной приватизацией, организованной преступностью, коррупцией и т.д., до сих пор отвергаются под предлогом этого пугала. Эксплуатируется людской страх перед сталинизмом в корыстных или политических целях новых властей.

Особое значение представляют регистрируемые политические репрессии за антисоветскую пропаганду и агитацию. Их доля в структуре контрреволюционных преступлений в различные годы колебалась в пределах 30-50%. Все они, без исключения, относятся к преступлениям властей против своего народа, который пытался мыслить и говорить не по коммунистическим пропагандистским трафаретам. Сведения об анализируемых преступлениях имеются с 1923 г. Они, естественно, неполны и их нельзя построить в виде единого статистического ряда до 1958 г., так как в одни годы учитывались только привлеченные к уголовной ответственности за инакомыслие, в другие - арестованные, а в третьи - осужденные. Измерялись они сотнями тысяч. В 1936 г., например, только официально за эти деяния было арестовано 324 301 человек.

В 1958 г. был принят новый закон о государственных преступлениях, учет которых был налажен лучше, чем в предыдущие годы. Согласно данным за 1959-1991 гг. за совершение особо опасных государственных преступлений в эти годы было осуждено 5483 человека, в т.ч. 2781 - за антисоветскую агитацию и пропаганду, а за иные государственные преступления - 9206 человек. Из приведенных сведений видно, что судимость за инакомыслие доминировала в структуре особо опасных государственных преступлений, составляя в среднем за 32 года 50,7%. И это при условии, что с 1988 г. за него к уголовной ответственности никого не привлекали, а в 1989 г. рассматриваемое деяние было декриминализировано.

Большой удельный вес осужденных за антисоветскую агитацию и пропаганду в структуре особо опасных государственных преступлений свидетельствует о том, что репрессивная деятельность КГБ в 60- 80-е годы структурно не изменялась. Как и его предшественники, КГБ более половины своих усилий направлял на борьбу с инакомыслием. Фактическая же борьба с инакомыслием была многократно шире, чем это регистрировалось в приговорах. Сколько человек находились "под колпаком" спецслужб, привлекались к уголовной ответственности, арестовывались, направлялись в психбольницы, выгонялись с работы и всячески ущемлялись, нам не известно. Более того, в 1966-1989 гг. существовала уголовная ответственность за распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский и государственный строй (ст. 190? УК РСФСР и соответствующие статьи УК других республик), сведений о которых тоже нет. Они учитывались вместе с другими в графе "иные преступления".
Криминологический интерес к этому виду "политической преступности" в нашей стране связан также с изучением влияния тотального контроля, составной частью которого были политические репрессии, на уровень уголовной преступности. Сталинский всеохватный контроль выходил за пределы репрессий и включал ряд составляющих: экономическую (полная зависимость человека от единственного работодателя - государства); правовую (примат прав государства над правами личности); организационную (полный и жесткий централизм власти); идеологическую (подавление инакомыслия); социально-психологическую (бескомпромиссное навязывание пропартийного общественного мнения); оперативную (тайная и явная государственная и общественная слежка); репрессивную (массовая расправа над неугодными). Все эти составляющие контроля были политически обусловлены.

Репрессивная составляющая интегрировала и венчала тотальный контроль в целом и была наиболее показательной. Она, хотя и неполно, но регистрировалась статистически. Поэтому динамика судимности за антисоветскую агитацию и пропаганду может рассматриваться одним из важных индикаторов тенденций тотальности контроля на всем протяжении советской власти. Политические репрессии вкупе со всеми Другими составляющими тотального контроля, с одной стороны, сдерживали реализацию криминальных мотиваций, с другой - с избытком компенсировали низкий уровень уголовной преступности массовой преступностью властей против своего народа. Это косвенно подтверждается сильной корреляционной зависимостью (около -0,8) между статистическими рядами уровня идеологической репрессии и уровня уголовной преступности.

Данные графика показывают, что снижение уровня идеологических репрессий сопровождалось соизмеримым ростом уголовной преступности (рис. 2). Идеологические репрессии в этом случае выступают как показательный индикатор тотальности контроля за поведением и деятельностью людей.

Соотношение показателен о судимости за политическую и уголовную преступность (1959-1991 гг.)
Рис. 2. Соотношение показателен о судимости за политическую и уголовную преступность (1959-1991 гг.)

Завершая краткий анализ "политической преступности", мы вынуждены оставить без ответа болезненный вопрос об общем числе пострадавших от коммунистического режима. Глубоко занимавшийся этой проблемой русский писатель А.И. Солженицын считает, что жертвами государственных репрессий и терроризма с 1917 по 1959 гг. стали 66 700 тыс. человек (см.: Книга рекордов Гиннесса. М.. 1989. С. 215.). Аналогичную цифру - более 60 млн человек - называет А.Н. Яковлев, бывший председатель комиссии по реабилитации репрессированных лиц (см.: Яковлев А. Если большевизм не сдается... // Российская газета. 1996. 17 окт.). Как бы ни ошеломляла эта цифра, она не так далека от реалий, если учесть всех пострадавших от советского режима: убитых, искалеченных, арестованных, ссыльных, находившихся в "рабочих батальонах", умерших под пытками, от голода и холода по вине властей, страдавших в "психушках", мучившихся без родителей сирот и т.д.

Согласно постановлению правительства от 3 мая 1994 г. об утверждении Положения о порядке предоставления льгот реабилитированным лицам и лицам, пострадавшим от политических репрессий, к ним относятся, в частности: репрессированные народы, дети, находившиеся вместе с родителями в местах лишения свободы, ссылке, высылке, на спецпоселении; дети, оставшиеся в несовершеннолетнем возрасте без попечения репрессированных родителей; дети, супруги и родители лиц, расстрелянных или умерших в местах лишения свободы и реабилитированных посмертно.

Только уничтожено было несколько миллионов. И это не противоречит демографическим данным, если учитывать естественный и искусственный прирост (присоединение Прибалтики и других западных областей в 1939 г. с населением более 20 млн человек и людские потери в Великой Отечественной войне) (см.: Население СССР за 70 лет. М.. 1988. С 17; Население СССР. 1988 Статистический ежегодник М., 1989. С. 8.).

Если во время красного террора было уничтожено около 2 млн, раскулачивание коснулось свыше 20 млн, изгнано со своих земель около 6 млн, наказано за пленение и проживание на оккупированной территории не менее 5 млн, то уже при этом грубом подсчете (нигде не учтенных репрессий) число пострадавших выходит за пределы 30 млн человек. Есть сведения, что с января 1935 г. по июнь 1941 г. было репрессировано 19 840 тыс. человек, причем в первый же год после ареста были казнены, погибли под пытками и умерли около 7 млн человек (см.: Антонов-Отеенко А. Сталин без маски М.. 1990 С. 506.). Автор подсчета А. Антонов-Овсеенко полагает, что жертвами повальной коллективизации были 22 млн человек. Он прибавляет к ним 20 млн репрессированных в 1935-1941 гг. В вину сталинскому режиму он ставит также 30 млн потерь на фронте и в тылу во время войны (в связи с обезглавливанием армии перед войной) и 9 млн репрессированных в период войны и послевоенные годы. Всего, по его подсчетам, режим сократил численность населения на 80 млн лучших его представителей (см.: Антонов-Овсеенко А. Противостояние //Литературная газета. 1991. 3 апр.). В дневнике академика В.И. Вернадского, который в январе 1939 г. оценивал события только второй половины 30-х годов, приводится цифра 14- 17 млн ссыльных и заключенных в тюрьмах. Есть и другие сведения о жертвах коммунистического режима, именуемого "террориадой" (см.: Капустин М. Конец Утопии? Прошлое и будущее социализма. М., 1990. С. 113-149.). Историкам предстоит серьезная работа по уточнению этих данных.

Официальные сведения многократно занижены. В феврале 1954 г. впервые было объявлено, что с 1921 по 1953 г. за контрреволюционные преступления было арестовано 3,8 млн человек. В последующих многократных высказываниях официальных лиц, независимо от охватыемого периода, звучала примерно одна и та же цифра. Последнее заявление было сделано начальником Центрального архива ФСБ (в то время МБ) А.А. Краюшкиным. И вновь та же цифра, хотя взят период намного больший. В своем интервью в 1993 г. он сказал, что если исходить из наличных уголовных дел, за контрреволюционные преступления с 1917 по 1990 г. было осуждено 3 853 900 человек, из них 827 955 расстреляно. Он оговаривается, что реальное число людей, чьи судьбы были исковерканы репресивной машиной, было во много раз больше (см.. Лубянка открывает свои архивы // Российская газета. 1993. 17 апр.). По нашим примерным и осторожным подсчетам официально объявленное число незаконно репрессированных и пострадавших вместе с ними их близких следует увеличить по меньшей мере на порядок.

Подводя некоторые итоги, можно сказать, что человечество, видимо, никогда не откажется от поиска более совершенного и справедливого общества, но последнее, каким бы светлым оно ни представлялось, не может быть организовано путем попрания законов социально-экономической и политической эволюции, путем кровавого насилия над инакомыслием.

Гость
Полезные ссылки:
Красивые заставки

Catherine Zeta-Jones - Кэтрин Зета-Джонс

Catherine Zeta-Jones - Кэтрин Зета-Джонс
Copyright X-COM Company © 2011

Rambler's Top100